В Украине недорогие российские беспилотники ставят защитников перед сложной экономической дилеммой: каждый перехват может стоить в десять раз дороже уничтожаемого оружия. Для европейских армий военное преимущество все больше зависит не только от эффективности, но и от соотношения затрат на нападение и оборону, промышленного потенциала и скорости восполнения потерь. Борис Лоран, директор по вопросам обороны в Sopra Steria Next, и Кристоф Эжен, советник по вопросам обороны в Sopra Steria, анализируют меняющуюся экономику современной войны.

Что лучше: 15 000 пехотинцев с штыками или три сверхсовременных орудия? Этот вопрос стар как сама война, и конфликт в Украине кажется лишь новым витком этой дискуссии, где дроны заняли место пехотинцев. Контр-адмирал в отставке Кристоф Эжен, советник по вопросам обороны в Sopra Steria, не оспаривает это сравнение: «К насыщению стремились всегда, потому что насытить противника — значит заставить его делать выбор, снизить его способность к защите и, в некотором смысле, застать его врасплох».

По мнению Эжена и Бориса Лорана, в Украине изменилась стоимость масштабного развертывания, то, кто несет эти расходы, и то, как долго каждая из сторон способна их поддерживать.

Цунами данных

Первое изменение носит промышленный характер. Мало кто ожидал, насколько сильно упадет стоимость дронов и в каких объемах их можно будет производить. Массированный залп также нацелен на дезорганизацию систем управления: «Цель состоит в том, чтобы перегрузить командные структуры противника и помешать ему видеть то, что происходит сзади или поблизости. Сосредоточившись на перегрузке, он теряет из виду остальное пространство боя», — поясняет Эжен.

Второе изменение носит более тревожный характер и затрагивает цифровую сферу, которую адмирал описывает как находящуюся под воздействием «эффекта цунами данных». Информация поступает со всех сторон: противник засыпает защитника данными, в то время как собственные датчики и средства поражения защитника генерируют еще больше информации. «Нам предстоит во всем этом разобраться». Искусственный интеллект становится незаменимым для обработки этих потоков, но, как отмечает Эжен, любая подключенная к сети система ИИ также создает потенциальные уязвимости, которые необходимо защищать.

Лоран добавляет важное уточнение, почерпнутое из военной истории: численность имеет значение только тогда, когда она используется эффективно. «Можно отправить в бой 10 000 человек в полном беспорядке, не добившись ничего, — или меньшее число, лучше организованных, с более четким и точным пониманием конечного результата».

Потери превышают 75% и продолжают расти

Главный вопрос, следовательно, носит экономический характер. Центр стратегических и международных исследований (CSIS) наглядно продемонстрировал этот дисбаланс в своем анализе применения Россией БПЛА Shahed: беспилотники стоимостью от 20 000 до 50 000 долларов противостоят ракетам-перехватчикам стоимостью в несколько сотен тысяч долларов каждая. В период с начала 2024 по март 2025 года интенсивность запусков выросла примерно с 200 до более чем 1 000 в неделю. Москва готова мириться с потерями, превышающими 75% от общего числа запущенных дронов.

Означает ли это, что насыщение всегда выгодно нападающей стороне? Лоран с этим не согласен. «Это выгодно тому, кто добивается наиболее выгодного соотношения. Если нападающий тратит гораздо больше защитника, он в конечном итоге столкнется с промышленными, экономическими или логистическими ограничениями». Поле боя раскрывает лишь часть уравнения. «Операции — это лишь верхушка айсберга». За этой верхушкой скрываются финансовые и человеческие затраты, включая когнитивную усталость солдат.

Россия продолжает повышать ставки: ее более новые и быстрые дроны стоят дороже, однако Москва по-прежнему согласна на высокий уровень потерь — что, по мнению Лорана, свидетельствует о том, что ее промышленная база пока еще поспевает за запросами фронта.

Эжен рассматривает этот расчет в рамках традиционной концепции военного планирования, объединяющей дипломатию, информацию, вооруженные силы и экономику. Волшебного порога не существует. «Нет идеальной формулы, которая говорила бы: свыше сотни вы находитесь в позиции силы. Уравнение никогда не бывает таким простым». Человеческий фактор усложняет любые чисто математические расчеты.

Москва ведет войну на истощение, которая в российской доктрине описывается как «нелинейная», и направлена на изнурение Украины и, косвенно, ее европейских сторонников. Таким образом, насыщение становится когнитивным, информационным и кибернетическим в такой же степени, как физическим или воздушным. «Они отправляют солдат на фронт, как дрова в печь», — резюмирует Лоран. «Они не смотрят на человеческие потери так, как мы».

Нужный эффект по правильной цене

Являются ли недорогие украинские перехватчики стоимостью всего в несколько тысяч долларов моделью для подражания? Лишь отчасти. Вывод Лорана заключается в том, чтобы противодействовать каждой угрозе с помощью наименее затратных средств, способных ее нейтрализовать: средств радиоэлектронной борьбы, постановки помех, пушек, дронов-перехватчиков и, только когда это необходимо, ракет. «Мы должны сохранять высокоэффективные системы для тех угроз, которые этого заслуживают, но избегать их использования для каждой потенциальной опасности».

Этот подход имеет свои пределы, так как противник быстро адаптируется. В конце сентября Владимир Зеленский сообщил, что украинская ПВО перехватывает лишь 57% реактивных дронов Shahed по сравнению с 70% для беспилотников всех типов. Недорогая мера противодействия может потерять свою эффективность в течение нескольких месяцев.

Поэтому защитнику необходим спектр ответных мер и, прежде всего, система, способная выбрать правильную из них. Именно в этом заключается логика BOREADES — системы борьбы с беспилотниками, разрабатываемой с 2015 года компанией CS GROUP, дочерним предприятием Sopra Steria. Ее открытая модульная архитектура объединяет радиолокационные, радиочастотные и оптико-электронные датчики для создания единой тактической картины, предоставляя операторам информацию, необходимую для назначения подходящего средства поражения — от постановки помех до физической нейтрализации — для каждой обнаруженной угрозы.

Ее совместимость благодаря таким стандартам, как Link 16, также позволяет делиться информацией об обстановке и командами с другими подразделениями ПВО и командными центрами, улучшая распределение ресурсов в условиях насыщения и снижая риск дружественного огня. В конце августа во время учений НАТО по борьбе с дронами Baltic Trust 2026 в Латвии система получила высшую награду за производительность в качестве системы управления и контроля (C2) 2-го уровня в составе многонациональной архитектуры. «В сценариях насыщения ценность смещается с самой ракеты на систему, которая решает, какую ракету или другое средство использовать», — резюмирует Лоран.

Кодекс военных закупок?

Во Франции Эжен выделяет широко разделяемый всеми вывод: «Петля принятия решений должна двигаться быстрее». Между обнаружением и реакцией цифровизация и искусственный интеллект могут сэкономить критически важное время. Украинская командная система Delta иллюстрирует это: используя данные, украинские силы могут реагировать на угрозы практически мгновенно.

Тем не менее, Эжен предостерегает от чрезмерных корректировок. Французская военная модель по-прежнему строится вокруг ядерного сдерживания, и «война завтрашнего дня не будет похожа на войну сегодняшнего дня».

Присутствуют признаки адаптации, но адмирал считает, что предстоит пройти еще долгий путь. «Говорят, что нам нужно перейти к военной экономике. Но кодекс государственных закупок и режим военного времени — эти две вещи несовместимы». Технические требования главного управления вооружений Франции (DGA) должны будут эволюционировать: «Документ с требованиями на 50 страниц для удовлетворения потребности, которая должна быть закрыта завтра, просто не работает».

Лоран выступает за два взаимодополняющих темпа. Крупные программы (ПЛАРБ, ударные подводные лодки и авианосцы) остаются основополагающими. В то же время промышленность должна научиться работать в более коротких циклах — это понимают многие производители, но им еще предстоит реализовать это в больших масштабах.

Эжен видит здесь риск, который государство должно принять, и роль для крупных групп: поддерживать стартапы, «не поглощая их и давая им смысл существовать», достаточно долго, чтобы они могли перейти от гаража к индустриализации. Однако за заявлениями должны следовать заказы. «Декларации с обещаниями ста миллиардов, когда нет денег, могут в конечном итоге погубить малые фирмы». Без контрактов, предупреждает Лоран, этот талант к реализации уходит к тому, кто больше заплатит, — «и часто это американцы».

Поддержание этих усилий с течением времени также требует изменения мышления. «Мы выходим из 30 лет мира, из мира, где «мягкая торговля» Монтескье должна была решить все», — отмечает Лоран. «Пробуждение оказывается жестоким». Эжен приводит в пример Финляндию и Эстонию, которые гораздо раньше осознали, что устойчивость мобилизует все общество, а не только вооруженные силы.

Быть готовыми к следующей войне

Прежде чем закупать технику, армии должны сначала научиться эффективно применять ее в больших масштабах. «Первый шаг — это доктрина», — настаивает Лоран. «Какой тип дрона? Для удара или наблюдения? Воздушный или гусеничный робот?» Военный потенциал определяется моделью DORESE (доктрина, организация, человеческие ресурсы, техника, поддержка и обучение), и даже генеральным штабам придется переосмыслить себя, действуя в составе более мелких формирований с минимально возможным электромагнитным следом.

В таком подходе усложнение все еще имеет свое место, но на другом уровне. «Высокие технологии не исчезают, они меняют позицию», — резюмирует Лоран. Спутники, радары и командное программное обеспечение координируют действия большого количества более дешевых систем. В сентябре CS GROUP приобрела технологии и команды компании UAVIA, специализирующейся на управлении парками беспилотников и роботов от разных производителей и связывании их с командными центрами.

Производство 10 000 дронов имеет мало пользы, если вы не можете координировать их или использовать генерируемые ими данные. «Это далеко не просто», — заключает Эжен. «Но тот факт, что это далеко не просто, не означает, что этого не следует делать. Путь намечен, и мы должны пройти по нему, чтобы быть готовыми к следующей войне».