Наука о сне в Oura: как мы завоевали свое положение в научном сообществе

Место за столом научного сообщества — это не то, что дают один раз и навсегда. Это то, что нужно постоянно подтверждать — исследование за исследованием, обзор за обзором, публикация за публикацией. Как ученый, занимающийся вопросами сна, я хочу обсудить здесь именно это: не то, что Oura и индустрия носимых технологий для отслеживания сна в целом уже доказали, а то, что требуется для постоянного подтверждения этих достижений.

«Мы не просили места в науке. Мы его заслужили». — Массимилиано де Замботти, PhD | Директор по науке о здоровье Oura

«Мы не просили места в науке. Мы его заслужили». — Массимилиано де Замботти, PhD | Директор по науке о здоровье Oura

Более десяти лет назад я был одним из тех ученых, кто относился к потребительским носимым устройствам со скепсисом. Наша осторожность была обоснована наукой: сон — это сложный процесс, и любой новый подход должен был заслужить доверие через строгую валидацию. Но оглядываясь назад, я вижу этот скепсис иначе — не как повод отмахнуться от людей, создающих эти устройства, а как часть вызова, который они приняли. Первое поколение потребительских устройств, таких как Oura Ring Gen1, было амбициозной попыткой перевести науку о сне в форму, которую люди могли бы использовать каждый день. Тем самым оно помогло открыть новый путь для открытий и заложило основу для последующей науки, валидации и инноваций. Наука была права, проявляя осторожность: тогда даже в отношении самого сна не было полного согласия, и появление непроверенного нового инструмента в этой области было законным поводом для скептицизма.

Ситуация начала меняться только тогда, когда ученые действительно сели за работу, сравнили эти устройства с «золотым стандартом» — полисомнографией — и протестировали их по тем же правилам, которые мы применяем ко всему остальному. Это тот урок, который стоит усвоить: важно не то, что область в конечном итоге приняла эти технологии, а то, по каким правилам это произошло. Тестируйте все одинаково, не предрешая результат заранее. Это правило не уходит на пенсию после того, как вы прошли проверку несколько раз. Это и есть вся работа.

Сами устройства за это время сильно изменились. Датчики уменьшились с коробок, носимых на запястье, до чего-то, что едва заметно на пальце. Прошивка стала выполнять гораздо больше обработки сигналов непосредственно на устройстве. Программное обеспечение стало лучше преобразовывать движение, частоту сердечных сокращений и другие периферийные сигналы в нечто интерпретируемое, а не просто в количество шагов с иконкой сна. Этот прогресс в аппаратном и программном обеспечении реален, и это во многом причина, по которой все это вообще стало стоить того, чтобы относиться к нему серьезно. Но лучший инструмент сам по себе никогда не смог бы завоевать доверие отрасли — лучшее оборудование делает возможным лучшее измерение; только правильное тестирование доказывает, что это действительно работает.

Эта история на самом деле развивается по двум разным направлениям. Актиграфия — определение сна на основе одного акселерометра (в предположении, что если вы не двигаетесь ночью, то спите, а если двигаетесь — бодрствуете) — зародилась в исследовательских лабораториях десятилетия назад и оставалась там как инструмент, созданный учеными для ученых. Потребительское отслеживание сна развивалось совсем в другом месте: фитнес-браслеты добавляли иконку сна почти как дополнение, с проприетарными алгоритмами и, поначалу, без опубликованных доказательств того, верны ли эти алгоритмы.

Эти два направления по-настоящему не сходились до тех пор, пока потребительские устройства не начали использовать датчики сердечного ритма и опираться не только на движение. То, что произошло с тех пор, важнее любой истории происхождения: многосенсорные потребительские устройства теперь выдерживают сравнение с исследовательской актиграфией в исследовании за исследованием — иногда соответствуя ей, иногда превосходя ее — даже несмотря на то, что нет двух устройств, брендов или групп исследования, которые показывают абсолютно одинаковые результаты по одним и тем же метрикам.

ПО ТЕМЕ: Поддерживая нашу науку: как Oura измеряет сон и подтверждает точность

Единственное, что остается неизменным во всем этом шуме, — это направление. Поколение за поколением эти устройства становятся лучше. Это улучшение не является самоотчетом — оно проявляется, потому что каждое новое устройство сравнивается с одной и той же фиксированной точкой отсчета, полисомнографией, с использованием тех же правил, что и предыдущее устройство.

Моя собственная работа началась именно так в SRI, где я проводил одни из первых независимых оценок потребительских носимых устройств в сравнении с «золотым стандартом» — полисомнографией (PSG), за годы до того, как я перешел на работу в индустрию. С тех пор я сохранил этот инстинкт: оценка не прекращается после выпуска продукта. Напротив, именно тогда она начинает иметь большее значение.

На рисунке 1 (ниже) пошагово показана вся эта дуга — от первого наручного актиграфа в 1970-х годах до четырех крупных организаций по изучению сна, которые в последние годы высказались по поводу технологий носимых устройств.

Строгость, лежащая в основе науки Oura

Одно дело — придерживаться этого стандарта в качестве внешнего оценщика, которому нечего терять. Другое дело — придерживаться его изнутри компании, которую оценивают. Я осознаю, что ученый, получающий зарплату в индустрии, имеет конфликт интересов, и я не думаю, что указание на это меняет то, что является правдой или ложью в данных. Что меняет ситуацию, так это то, выполняется ли работа и сообщается ли о ней одинаково, независимо от обстоятельств — те же стандарты, та же прозрачность, есть конфликт или нет. Вот как это выглядит в Oura на самом деле.

Мы публикуем результаты и позволяем процессу рецензирования делать свою работу. Экспертная оценка — процесс медленный, часто неудобный и иногда смиряющий, но в этом и смысл. Это группа людей, чья работа — найти дыры в ваших рассуждениях до того, как это придется делать общественности. Наша работа проходит этот процесс в тех же журналах — Sleep, Sleep Medicine и других журналах по сну и цифровому здравоохранению, — на которые ориентируется остальная часть отрасли.

Мы выступаем лично, а не только в печати. Выступления на главных площадках отрасли — SLEEP, ежегодной встрече Ассоциированных профессиональных обществ сна (APSS); Всемирном конгрессе сна; конгрессе Европейского общества исследований сна — означают необходимость стоять перед людьми, наиболее квалифицированными для поиска изъянов в ваших аргументах, и отвечать на их вопросы вживую, а не отвечать на комментарии рецензента в письменном виде спустя месяцы, имея время на подготовку идеального ответа. Этот обмен мнениями в реальном времени — стоя перед собственным стендом, вживую, защищая результаты и выводы перед людьми, которые потратили свои карьеры именно на эту проблему, — это то, где происходит большая часть реальной коррекции отрасли.

«Создание продукта, которому люди могут доверять, означает обоснование нашей работы наукой и честность в отношении того, что доказательства могут — а что не могут — подтвердить». — Массимилиано де Замботти, PhD | Директор по науке о здоровье Oura

«Создание продукта, которому люди могут доверять, означает обоснование нашей работы наукой и честность в отношении того, что доказательства могут — а что не могут — подтвердить». — Массимилиано де Замботти, PhD | Директор по науке о здоровье Oura

Мы появляемся до того, как правила будут установлены, а не после. У потребительских технологий для сна нет единого арбитра — их несколько, и мы работаем со всеми ними: World Sleep Society, National Sleep Foundation, органами по стандартизации, такими как Consumer Technology Association, и другими. Ученые в этой области, включая тех, с кем я работал напрямую, помогали их писать — и мы официально поддерживаем стандарты, которые предъявляют одинаковые требования ко всем устройствам, включая наши.

Мы создали команду, чья задача — притормаживать нас всякий раз, когда доказательств недостаточно. Я возглавляю команду Oura по науке о здоровье, чтобы гарантировать, что вопрос «Действительно ли это обосновано?» задают люди, которые не заинтересованы в выпуске функции в срок. В команду входят ученые с глубоким академическим опытом, которые постоянно совершенствуют наши процессы внутренней оценки, чтобы они соответствовали самым высоким стандартам отрасли, и помогают определить, какими должны стать эти стандарты. Никто не требует от нас работать таким образом. Мы делаем это, потому что создание продукта, которому люди могут доверять, означает обоснование нашей работы наукой и честность в отношении того, что доказательства могут — и не могут — подтвердить.

Полноценное партнерство в науке не означает, что вопросы прекращаются; они никогда не прекращаются ни для кого и ни по какому поводу. Эта постоянная проверка — цена и привилегия того, чтобы к вам изначально относились как к науке.

Мы еще не закончили и не ожидаем, что когда-нибудь закончим. Место за столом — это не трофей, который можно поставить на полку, это стандарт, который нужно продолжать подтверждать публично, официально, исследование за исследованием.

Рисунок 1